medicoclub
Кадр из фильма «Черный лебедь» (2010) / © XX Century Fox
Долгое время в научной среде существовала устойчивая традиция: изучая галлюцинации у людей с психическими расстройствами, исследователи в первую очередь обращали внимание на слуховые «голоса». Это и понятно — они считаются одним из главных симптомов шизофрении. Но ведь галлюцинации бывают разными: зрительными, обонятельными, тактильными, даже вкусовыми. И как ни странно, именно эти «неслуховые» проявления долгое время оставались на периферии научного интереса.
Ситуацию решила изменить группа ученых под руководством Микаэлы Бере и Вей Лин То из Технологического университета Суинберна (Австралия). В их исследовании, опубликованном в журнале Schizophrenia Research, приняли участие 66 человек с диагнозами из шизофренического спектра или аффективными расстройствами, сопровождающимися психотическими симптомами.
С каждым участником провели подробное клиническое интервью, в ходе которого оценивали галлюцинации по всем сенсорным каналам: слух, зрение, осязание, обоняние и вкус. Для этого использовали расширенную версию шкалы мультимодальных галлюцинаций (MHS) — инструмента, который учитывает не только наличие симптома, но и его частоту, продолжительность, интенсивность, а главное — насколько он тревожит человека и влияет на его повседневную жизнь.
Травматический опыт участников оценивали с помощью модифицированной шкалы жизненных стрессоров (Life-Stressor Checklist). Но авторы пошли дальше обычного подхода: они разделили травмы по типам (сексуальные, физические, эмоциональные), а также по возрасту, в котором они произошли — до 16 лет и после 17. Причем учитывали не только сам факт травмы, но и то, насколько тяжело человек ее переживал на протяжении жизни.
Результаты оказались неожиданными. Общее количество разных типов галлюцинаций (например, когда у человека одновременно и голоса, и видения) никак не коррелировало с числом пережитых травм. А вот тяжесть именно зрительных галлюцинаций — да. Она была связана и с количеством травм, и с тем, насколько сильно они повлияли на психику. И здесь выявилась важная деталь: ключевую роль играло сексуальное насилие. Физическая или эмоциональная травма такой четкой связи не показали.
Не менее интересным оказалось распределение по возрасту. Самые тяжелые зрительные галлюцинации — и, кстати, самая тяжелая субъективная оценка травмы — были у тех, кто пережил сексуальное насилие и в детстве, и во взрослом возрасте. А вот у тех, кто столкнулся с ним только в детстве или только будучи взрослым, статистически значимых закономерностей не обнаружилось. Разница между группами наводит на мысль о кумулятивном эффекте: повторная травма может усиливать клинические проявления.
По мнению авторов, это открытие меняет привычный фокус исследований: пора перестать концентрироваться исключительно на слуховых галлюцинациях и уделять больше внимания другим сенсорным модальностям — особенно зрительным. Кроме того, работа подчеркивает: важно учитывать травматический опыт не только в детстве, но и во взрослом возрасте, а также различать типы травм.
Исследование, конечно, предварительное — полученные выводы требуют проверки на более крупных выборках. Но уже сейчас они укрепляют позиции тех, кто выступает за более эффективную и персонализированную психотерапию, учитывающую уникальный травматический опыт каждого пациента.
